ДЖАБРАИЛ ТАЙСАЕВ: Я ПОМНЮ ВСЕ

Я помню всё. И в этом мой крест. Помню папу, который нёс меня и сестру, двоих одновременно в садик, иногда только меня, в детстве я уставал раньше. Помню, несёт он меня на руках на Кабардинской, сестра держась за руку идёт послушно сама, нам где-то 3 или 4 года всего, а мимо проходит инвалид без ног, ну не проходит, а ковыляет как может. У него на ноги намотаны какие-то тряпки, и он идёт, опираясь на… вот не знаю, теперь, вспоминая, я думаю, что это были затирки штукатуров, а тогда думал, какие-то дощечки.

Папа подошел к нему, что-то спросил и дал денег. Почему мне это врезалось в память? Не знаю, наверное меня поразил образ половины человека, как я себе тогда его нарисовал. Помню папины добрые глаза. Он всё время спал перед телевизором, а когда мама кричала полушутя, «не храпи», он резко вздрагивал и судорожно выкрикивал, «я не сплю». А как он жонглировал двухпудовыми гирями по утрам. Сильный он был человек. Штангист, шахтёр, строитель, плотник, рабочий Гидромедзавода… кем он только не был.

Он был хороший рассказчик, многое повидал, много где побывал. А ещё, он мне всегда проигрывал в шашки. Я этим гордился, пока не увидел, что он выиграл в Анапе у человека, который выигрывал у всех, включая и меня. Я понял, он просто хочет, что бы я радовался победе. Наверное это не правильно, но это от доброты. Я помню, когда моя родная сестра потерялась на море и все были уверены, что она утонула. Мама не плакала, пока её не нашли, просто не могла. Папа тоже не плакал, а слёзы шли из глаз. Лицо наигранно спокойное, а слёзы идут и идут.

Он был страшно рассеянный, как и я. Помню в Сочи нашли ночлежку подешевле, сейчас это назвали бы хостелом. Мы с ним легли в чужую кровать, папа перепутал. Крику было много. Я как-то в детстве нацепил ему на костюм свой октябрятский значок. Папа не очень злоупотреблял своей персоной, разглядывая её нарцисически в зеркало, и потому пошел на работу как есть. Потом рассказывает, что все почему-то смеялись. Он не понимал и шел дальше, пока бригадир, заливаясь смехом, ему не сказал, «ты что, маршалом стал что ли?».

Его любили все, хотя он был странный, как и я, но спорт любил беззаветно (вот тут мы с ним разошлись в интересах). Память у него была шикарная. Он знал всех борцов во всех весовых категориях во все года, начиная с послевоенных и до нашего времени. Штангистов тем более. Футбол он тоже любил. Даже специально купил транзистор Сокол, который работал на кроне, и ловил им по радио Орджоникидзе, чтобы слушать трансляцию игры его любимой команды из Осетии. Хотя он и был зануда, но добрый зануда.

Не всё у него удалось в жизни, особенно последние годы и я тоже тому виной. Глупо всё закончилось. Но он прожил долгую жизнь. Вот счастливую ли… Не знаю. Во время войны он голодал, тогда и заработал гастрит, поскольку от голода ел незрелые яблоки в садах. Потом всегда было море забот и никакой благодарности, поскольку он, как и я, не умел за себя бороться, просто плыл по течению. Он был аскет, как и я, хотя мне до него далеко. Как то я спросил, «что бы ты захотел сейчас съесть из всех блюд в Мире?»

Он ответил; «Свежее, свежее молоко и горячий домашний хлеб».Как-то мы работали на шабашке у одной бабушки. Что-то чинили. Работали несколько дней, но когда он увидел как она бедно живёт, отказался брать деньги. У него никогда не было никакой цели в жизни. Он просто жил. Я наверное в него. Могу, но не хочу. Он был как ребёнок, страшно инфантильный. Для него всё было игрой. Всё время он что-то строил. Непонятно для чего.

Его бесконечные сараи, хотя скотины не было, попросту пустовали, множество подвалов, при наличии трёх построенных им, мы пользовались только одним, кролики, которые ели исключительно капусту и морковку и по подсчётам съедали гораздо больше, чем стоили сами. Такой он был непутёвый, но зла в нём не было. Он был добрый. БЫЛ. И его уже нет. И его уже никогда не будет. Одна надежда, он был глубоко верующий человек, может на том Свете ему будет хорошо. Я был плохой сын, но я его любил, как мог, а его больше нет и никогда не будет рядом. НИКОГДА.

P.S. На фото папа справа. Слева наши с сестрой две няни — мама с дочкой, мама и мы с сестрой.

Автор: Джабраил Тайсаев.
Фотография: Джабраил Тайсаев.

* * *

СПИСОК ВСЕХ СТАТЕЙ САЙТА «ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ БЛОГ»


3 ответ. на "ДЖАБРАИЛ ТАЙСАЕВ: Я ПОМНЮ ВСЕ"

  1. Доброта сегодня для многих странность. Увлеченность чем то кроме желать иметь, — инфантильность. Многие беды сегодняшнего общества и из за дефицита доброты в том числе. Мы слишком торопились стать взрослыми и зыбыли что были детьми. Помню ребенком, на улице жалел всех убогих. Просил у мамы что нибудь для них или для собачек голодных, хотя жили бедно, не позавидуешь… Где то жило чувство жалости и щемящей беспомощности от понимания что всем не помочь… Огрубело, скрючилось..
    Так понятен этот персонаж о котором пишет сын… И хоть не русский он, но так похож на земляков моих. Терпеливых, добрых,инфантильных и от того странных… Есть еще такие. Может к счастью…

    Нравится 1 человек

  2. Спасибо за интересные воспоминания.
    Читала и погружалась в свои воспоминания.
    А еще вспомнилось стихотворение Вадима Шефнера.

    Верю в добрых сердец бессмертие,
    В солнце мира и тишины.
    Милосердие! Милосердие!
    — Это слово старше войны….

    . . . В гимнастерке ль,
    в платье заплатанном,
    С горькой складочкою у рта,
    Как нужна ты нам в веке атомном,
    Терпеливая доброта!

    Нравится 1 человек

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s