АЛЕКСАНДР ЯРОШЕНКО: СПАСИБО ЗА ПОДАРЕННУЮ ЖИЗНЬ…

Сегодня моему отцу могло бы исполниться 77 лет. Но он навсегда остался 36 летним…

Пап, папка, так я его всегда называл. В моем «папка» было столько любви! Сорок лет без него. Память — штука несовершенная, хранит обрывочные, но яркие файлы.

…Папка молодой и красивый лежит на полу кухни, топится печка, вкусно пахнет ванильными булочками и жизнью. Я мячиком прыгаю у него на животе и с упоением рассказываю, что видел в женской бане. Мать до пяти лет брала меня с собой в совхозную баню, говорила, что отец меня обязательно застудит..

Отец задает мне наводящие вопросы, я, конечно, привираю, соловьем заливаюсь. Папка закатывается со смеху.

-Все, Маруся, мальчик вырос! Теперь он будет со мной в баню ходить, — сказал он как отрезал.

Лютый январский холод, накатанная дорога блестит как стекло, папка шустро спешит домой из совхозных мастерских. Левая нога косолапит, тесемки на его кроличьей шапке телепаются на ветру. Я, увидев его, пулей лечу на встречу с счастливым визгом: «папка!..». Стрелой влетаю в его объятья, он радостно и быстро кружит меня.

Цепляюсь за его руку, зайцем прыгаю рядом…

Пол жизни прошло с той поры, а то счастье время ластиком не стерло. Пощадило меня. Оставило.

…Неудачно прыгнув на физкультуре через «козла» я приземлился копчиком на его дерматиновый край. Лежу перепуганный в больничной палате, рядом сидит папка. Я с удивлением замечаю, что он плачет. Папка мой плачет!…

…Одно из самых больных моих воспоминаний. Моего папку вынули из петли. Я об этом узнал, когда гулкий совхозный автобус увозил его бездыханное тело в морг. Бегу следом, кричу во все бронхи «папка».. И не догоняю…

…Самый несчастный на свете иду домой, у меня в руках папкины унты. Теплые и любимые им. Иду и дороги не вижу…

Пап, я помню все!

Суицид родных -незаживающая рана для родственников. Такой смертью они наказывают их до конца жизни. Я лет двадцать сердился на него за это. Мог плакать на его могиле злыми слезами.

Клеммы разомкнулись в одну секунду. Понял, что злится мое эго. Но я ничего не знаю о том, что было у него в душе в ту роковую минут. Ничего!

Как только это осознал — от щенячьей обиды не осталось и следа.

На его могильном камне я попросил выбить единственную строчку эпитафии: «Спасибо, за подаренную жизнь…» И поставил многоточие. Светлое и благодарное.

4 июня 2020 года.

Автор: Александр Ярошенко.


Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s